Внимание!
*Деятельность «международного общественного движения ЛГБТ» признана экстремистской и запрещена на территории РФ.
Эта книга холодна и безжизненна, как медицинское пособие по истерическому расстройству личности у женщин. И я говорю это без тени иронии: текст Нин действительно мог бы служить наглядным клиническим материалом. Становится предельно ясно, на какой почве расцвели и упрочились психоаналитические концепции истерии и ее проявлений в литературе и жизни. Читая, ловишь себя на мысли, что держишь в руках не дневник чувств, а патологоанатомический атлас определенного типа психики.
“Генри и Джун” леденяща холодна, как, по моему ощущению, и сама его автор: фригидная, отстраненная, глубоко безразличная по своей сути. Возникает почти физическое ощущение: ткни эту прозу пальцем – и она разразится театральной истерикой. Ну и что с того, что она постоянно лжет (себе, другим, читателю)? Ведь как сложно что-то изображать из себя, когда внутри – пустота. Поверхностность, эмоциональная фригидность и демонстративность здесь настолько нарочиты, так пронизывают каждый абзац, что речь уже явно идет не об акцентуации характера, а о полноценном расстройстве личности.
Да, я признаю свое предубеждение против истероидов. Одна подобная особа сидела за моей спиной на лекциях по Численным методам, непрерывно треща: “А ты меня хочешь? А он меня хочет? А кто еще меня хочет?”. А я люблю Численные методы!
Так и Анаис Нин положила жизнь на то, чтобы казаться невероятно глубокой, многослойной, уникальной. Но суть от этого не меняется: ключевая цель истероидной личности – привлечь внимание. Любой ценой. И эта книга – лишь инструмент в этой бесконечной гонке.
В итоге, за вычурными фразами и претензией на глубину и откровенность, в “Генри и Джун” нет ничего, кроме тщательно сконструированного образа того, кем автор воображает себя. Как исторический документ эпохи или пример специфического мировосприятия – возможно, книга представляет интерес. “Эпилептоидам” она, быть может, и покажется симпатичной своей интенсивностью. Но для меня, как и для многих других читательских “типажей”, этот текст остался ледяным упражнением в самолюбовании и демонстративности, безнадежно пустым за красивой оберткой. Финал прост: закрыла книгу – и вздохнула с облегчением. Анамнез собран, лечение не показано.