Когнитариат, согласно постмарксистским теоретикам (например, Антонио Негри, Паоло Вирно и др.) — это класс работников, чей главный продукт — знания, информация, код, культурные и символические формы.
Он теоретически мог бы стать новым правящим классом в случае захвата контроля над средствами производства нового типа: не станками или землей, а инфраструктурой знаний (платформами, алгоритмами, базами данных, научными лабораториями, медиа). Поскольку знания и навыки находятся “в головах” работников, их сложно полностью отчуждать (в отличие от труда фабричного рабочего). Переход к власти когнитариата возможен в случае реализации способности к самоорганизации через горизонтальные сети (интернет, сообщества, коллаборации), минуя традиционные иерархии . Это может произойти, например, путем захвата цифровых платформ и инфраструктур. Так, если когнитариат научится контролировать не только производство контента/кода, но и распределение и управление платформами (соцсети, краудсорсинговые системы, криптоплатформы), он может создать альтернативную кооперативную экономику (P2P, на базе блокчейна). В случае всеобщей забастовки когнитариата (“цифровой забастовки”), остановки работы программистов, дизайнеров, инженеров, учёных, медиа-работников может наступить паралич экономики, зависящей от цифровых процессов. Это послужит наглядной демонстрацией структурной власти класса.
Для превращения в правящий класс нужна не только сила, но и идеология, ценности, правовые формы. Когнитариат может легитимизировать свою власть путем продвижения идей меритократии, открытого знания, открытого кода и всеобщего доступа к информации. В качестве институтов могут выступать цифровая демократия и партисипаторное управление.
Ключевой ценностью станет не владение вещью, а возможность её использования, модификации и участия в управлении. Это проявится в идеологии коллаборации, открытого кода и peer-to-peer вместо конкуренции, а также в репутационных системах (на основе блокчейна или иных алгоритмов) как новом источнике социального капитала и власти, заменяющем денежный.
Платформенное управление позволит заменить медленные, коррумпированные, опосредованные институты на прямое, постоянное, основанное на данных участие. Современные технологии уже создали возможности для демократии участия на цифровых платформах: не голосования раз в 4 года, а постоянного обсуждения, ранжирования инициатив, делегирования голосов (так называемая “liquid democracy”). Ключевые решения по сложным вопросам (климат, генная инженерия) могут быть делегированы не политикам, а советам ученых, инженеров, этиков, чей статус подтверждён репутационной системой. Может произойти переход к транснациональным сетевым управлениям, при котором политические единицы формируются вокруг проектов и проблем, а не территорий, а старые национальные государства теряют суверенитет.
Право может переориентироваться с защиты материальной собственности на управление потоками информации, авторством, приватностью и использованием данных. В этом случае произойдет отмена или радикальная реформа интеллектуальной собственности: патенты и копирайт сменяются системами вознаграждения за вклад (например, через микро-роялти в реальном времени). При этом код, управляющий жизненно важными системами (соцрейтинг, распределение ресурсов), должен быть открытым и проверяемым.
В таком обществе доминирующим ресурсом будут выступать знание и данные, а не капитал или земля. Способом производства станет нематериальное, когнитивное, креативное производство, большая часть материального производства будет автоматизирована. Средства производства знаний (сети, платформы, базы данных) станут общественными благами или будут управляться кооперативами когнитариев. Фундаментом распределения будет выступать безусловный базовый доход плюс бонусы за вклад, инновации и репутацию. Деньги могут сохраниться, но как вторичный инструмент.
Тогда правящим классом станут не собственники капитала, а управляющие инфраструктурами знаний, владельцы репутационного капитала, авторы ключевых алгоритмов, признанные эксперты. Основным классом будет являться собственно когнитариат — все, кто производит знания, код, контент, дизайн, управляет сложными системами. Обслуживающий класс будет состоять из людей, занятых в сферах, не поддающихся автоматизации (уход, творческие ремёсла), и поддерживающей автоматику техно-обслуги. Главное противоречие нового режима будет состоять в конфликте между теми, кто контролирует и проектирует платформы/алгоритмы (новая элита), и теми, кто лишь использует их для труда (рядовой когнитариат), между глобальной сетевой элитой и местными сообществами.
Однако для реализации этого проекта когнитариат будет вынужден заключить союз с другими классами, поскольку сам он неоднороден: от прекаризованных фрилансеров до высокооплачиваемых IT-специалистов. Его успех может зависеть от альянса с традиционным пролетариатом, экологическими движениями, классом “заботящихся”, с частью капиталистов-инноваторов (заинтересованных в ослаблении старых корпоративных структур).
Однако шансы у когнитариата стать правящим классом невелики. Причин тому несколько:
- Раскол внутри класса между “элитой” (топ-менеджерами Кремниевой долины) и “прекариатом” (фрилансерами на биржах труда).
- Контроль капитала над инфраструктурой: сервера, облака, патентные права часто принадлежат традиционным корпорациям.
- Идеологическая кооптация капитализмом через высокие зарплаты, опционы, культуру “стартап-индивидуализма”.
- Отсутствие классового сознания: многие когнитарии идентифицируют себя как “специалисты” или “креативный класс”, а не как угнетённый класс с общими интересами.
- Угроза со стороны ИИ, который может сделать многие когнитивные функции избыточными, лишив класс его монополии на знание.
Каким же путем когнитариат мог бы, гипотетически, захватить власть?
Первый путь — реформистский: постепенная трансформация через расширение кооперативной собственности на цифровые платформы, борьбу за цифровые права, внедрение безусловного базового дохода.
Второй путь — революционный: создание децентрализованных автономных организаций и параллельной экономики, массовый исход из корпоративных платформ в самоуправляемые сети и кибер-забастовка.
Третий путь — технократическая диктатура (антиутопический), при котором элита когнитариата становится новым эксплуататорским классом, использующим алгоритмы и данные для тотального контроля (“диктатура данных”). В таком сценарии обществом будут править инженеры и эксперты, считающие своё видение “единственно научным”, а социальный рейтинг на основе данных станет основой для распределения благ. Возможен и вариант нового цифрового феодализма, где владельцы платформ станут сеньорами, а рядовые когнитарии — их цифровыми вассалами. Возникнет масса “лишних” людей, чьи навыки окажутся не нужны. Общество, где всё измеряется вкладом и эффективностью, может породить экзистенциальный вакуум.
Надстройка когнитариата теоретически может быть более гибкой, меритократичной, глобальной и ориентированной на развитие человеческого потенциала, чем буржуазная. Однако её реализация чревата рисками возникновения новых, ещё более изощрённых форм неравенства, контроля и отчуждения. Битва будет идти не только за власть, но и за саму мета-структуру этого нового общества — будут ли его алгоритмы и платформы инструментами освобождения или тотального управления. Это центральный вопрос политики XXI века.
Если бы когнитариат преодолел внутреннее неравенство, выработал общее классовое сознание, создал альтернативные институты и заручился поддержкой широких социальных слоёв, предложив проект общества, более справедливого и устойчивого, чем нынешнее, у него был бы шанс стать новым правящим классом.
Пока же когнитариат остаётся скорее “классом в себе”, а не “классом для себя”. Его будущее зависит не только от технологий, но от политической организации и способности предложить новую гегемонию, конкурентоспособную с гегемонией финансового капитализма.