Семьсот страниц текста, где читателя с упорством, достойным лучшего применения, окунают в тонкости похоронного бизнеса и блатную романтику. И главный вопрос, который возникает после прочтения: ради чего?
Язык рассказчика, безусловно, гипнотический и контрастирующий с бесконечными матерными прибаутками, которые убаюкивают как мерный стук колес по рельсам: “х№як-х№як, х№як-х№як”. Но именно здесь кроется главное раздражение: такой мощный слог оказывается привязан к персонажу, чье образование и жизненный опыт с этим слогом решительно не бьются. Либо герой в будущем должен был дорасти до такого уровня рефлексии, либо автору стоило оборвать повествование позже. Меня этот стилистический диссонанс раздражает куда больше, чем наскоро сколоченная концовка романа.
Сюжет, если вычесть из него эзотерический символизм, рассыпается. Он держится на череде нелепых совпадений и предсказуемых ошибок главного героя - классического Марти Сью, чья удачливость граничит с пародией. Везучему “протагонисту”, который начинает свою половую жизнь с изнасилования, сложно сопереживать, даже если он очень красиво говорит.
Что касается философской составляющей - рассуждений о смерти и, прости Господи, «русском танатосе», - они выглядят беспомощно. Эта детская заумь, высказанная на полном серьезе, критики не выдерживает.
Мачизм и бравада свойственны всей современной “мужской” русскоязычной литературе, но именно на “Земле” у меня окончательно рухнуло терпение. Современные русскоязычные авторы вообще не умеют писать нормальные отношения и здоровую близость - им кажется это скучным. Это претензия не только к Елизарову.
Итог: “Земля” - это грандиозный памятник самому себе. Роман, где форма перевешивает содержание, а талант тратится на отражение бытовой реальности, а не поиск высоких смыслов. И бесконечный этот роман тоже закончился. 1 И слава Богу.
Footnotes
-
Роман заканчивается фразой “И бесконечный этот день тоже закончился”. ↩