Роман Дж. М. Кутзее “Поляк” — это ловушка для писателя поменьше. Его сюжетная канва — таит в себе все риски: сентиментальной пошлости, унылой физиологичности или, наоборот, стерильной интеллектуальности.
Но Кутзее — не “писатель поменьше”. Он мастер, который знает, что главная драма разворачивается не в действии, а в молчании между действиями. Его камерный роман (или, может, повесть) избегает всех очевидных ловушек. Вместо пафоса декаданса мы получаем суховатую, но такую вожделенную честность.
И в этом — ключевой прием. Кутзее мастерски создает пространство, отказываясь от псевдопсихологичных объяснений мотивов своих персонажей, оставляя простор, который читатель волен заполнять собственными проекциями и игрой воображения.
Кажется, здесь Кутзее максимально автобиографичен — не в фактах, а в снятии защитных слоев. Писатель, всю жизнь исследовавший власть, насилие и отчуждение, здесь, на склоне лет позволяет себе быть слабым, зависимым, обязанным. И из этой уязвимости рождается главная эмоциональная ткань романа — не страсть, не ненависть и даже не любовь в ее романтическом понимании, а ее составные, более фундаментальные части: благодарность и милосердие.