Я очень долго откладывала эту рецензию, потому что я не люблю говорить гадости о ныне живущих людях, но ввиду того, что мы с автором входим в некую демографическую общность, я почувствовала обязанной ответить на её слова: “Если молодежь меня выбирает, будущее будет хорошим”. Будущего не будет, если молодежь выбирает это.
Всегда сложно комментировать нечто, что хорошо написано, но настолько отвратительно по своему содержанию и посылу, а книга написана хорошо: описываемый вкус сырой мороженой курицы на зубах не отступает, а темп повествования вводит в некое сонное оцепенение, где ты тупо наблюдаешь за тем, как кто-то другой плюется из окна, и радуешься, что не в тебя.
Сюжет книги сводится к тому, что автор рассказывает о своем детстве, сером, совершенно пустом, а также о жизни своей семьи, в частности покойной тети, такой же пустой. Это экзистенциальное ощущение пустоты, пронизавшее всю ее жизнь, она пытается связать с наследственностью, с серым детством в серой стране, полной серых людей. Серость передана на 100%. Это прекрасный портрет совершенного “ничто”. Но мне кажется, что автор изобразила не мир вокруг, а себя.
Уму непостижимо как маленькая девочка из небогатой семьи не интересуется ничем кроме скудного быта: у нее нет друзей (вроде бы есть, но она упоминает лишь их наличие, а не их самих и отношения с ними), нет увлечений, мыслей, желаний, фантазий (скудный быт и отсутствие возможностей, казалось бы, должны стать отличной почвой для фантазий, но их нет).
Казалось бы, я должна сочувствовать автору, потерявших всех своих
близких родственников, но я ей не сочувствую. потому что сочувствия не
знает она сама. Там где, могла бы быть эмпатия, есть только фетишизация чужих страданий, вместо милосердия — дегуманизация, вместо принятия — всепоглощающая жалость к себе. Васякина могла бы быть повелительницей зомби, поскольку она выработала в себе некий талант некро-Мидаса — превращать в мертвую плоть все, чего она касается, умерщвлять одним прикосновением. Вся эта книга - это ковыряние в мертвой плоти, перетирание ее между пальцами, смакование, и естественная ответная реакция на нее — брезгливость, причем брезгливость не из черствости, а из режима самосохранения, подобно эволюционно обоснованного и инстинктивного отвращения к паразитам, разлагающейся плоти и пожирающих ее червях.
В этом, собственно, и проблема автора: она мертвая, и вместо того, чтобы ожить, она хочет умертвить всех вокруг себя.
Оставим за скобками, зачем она это делает.
На протяжении всей книги автор сопоставляет свое мироощущение с историей своей тети, стремясь доказать, что “непутевость у меня в крови” (под непутевостью понимаются нежелание работать и пограничное расстройство личности), но проблема автора не в психическом недуге, а в том, что к 30 годам ощущение внутренней полноты должно чем-то зарабатываться: либо трудом, либо страданиями, но никак не обтиранием себя конским навозом в казахской степи.